//
you're reading...
Sergei Blumin Outcast Songs

© Sergei Blumin. © Yelena Yasen. About Sergei Blumin’s Interpretations of Russian Outcast Songs, 1910s – 1950s. Part Six. New York, 2015

Елена Ясногородская

 

О музыкально-художественных интерпретациях Сергеем
Блюминым фольклорных и криминальных песен

 

Please see an English version of this essay at:
http://www.adonispublishing.wordpress.com
 – under Critique in English Category –

 

Часть шестая
Когда в небе алеет заря

 

В предыдущих частях предлагаемой серии несколько раз подчеркивалась мысль о том, что наиболее характерной темой блатной песни была тема трагической любви. Действительно, четыре из пяти представленных ранее песенных сюжетов – «Баллада о королевском шуте», «Черемуха», «Рестранчик» и «Кладбищенский двор», заканчиваются трагически в буквальном смысле: их герои гибнут. В сюжете «Сиреневого тумана» (песни скорее фольклорного, чем блатного жанра) фатальный элемент проявляет себя в ином ракурсе: песня повествеует о последней встрече двух человек, которых судьба разводит навсегда. Если учесть, что тема великой любви начиная, условно говоря, с Адама и Евы, была доминирующей темой и древних мифологических эпосов и переходивших из века в век устных повествований, дошедших до нас в форме народных сказок (вспомним библейскую «Песню песней», героев классического греческого мифа – Орфея и Эвридику, реальные исторические фигуры – Антония и Клеопатру; вспомним, наконец, Тристана и Изольду – персонажей знаменитого рыцарского романа 12-го века, и Ромео и Джульетту – трагических участников великого творения Шекспира), то станет очевидным вывод о том, что наряду с другими художественными жанрами блатная песня по сути следовала важнейшей историко-культурологической традиции, упорно концентрируясь, однако, на трагическом аспекте любовной темы. В дальнейшем мы будем говорить о спецефических причинах самодавлеющего интереса блатной песни к трагическому разрешению сюжетной фабулы; пока же отметим, что еще один пример блатной лирики, вошедший в блюминовскую серию – песня под названием «Когда в небе алеет заря», на основании которой художник создал серию уникальных коллажей, легших в основу его видео под тем же названием – это и еще один пример столь характерного для блатной песни трагического исхода песенного сюжета.

На этот раз речь идет о молодой женщине, которая во время морского путешествия вступает в заведомо обреченную на фатальный исход связь с капитаном корабля – на фатальный исход настраивает слушателя текст «Алеющей зари» с первой же строфы. Действительно, в эпилоге слушатель обнаруживает героиню затерянной в далеком английском порту с грудным ребенком на руках, в полном одиночестве и без всякой надежды на встречу с капитаном, навсегда исчезнувшем в бездне невозвратного прошлого.

Очевидно, что в песне «Когда в небе алеет заря» огромную роль играет морская среда, блистательно воссозданная художником благодаря творческому использованию технических возможностей современных компьютерных программ. Изобразительным лейтмотивом его видео становится серия насыщенных активными эмоциональными импульсами морских пейзажей – то предрассветных, то предзакатных, озаряющих то ярким, то бледным, то рассеянным светом убегающие к горизонту морские волны. Морской антураж «Алеющей зари» выполняет – помимо эмоциональной – и важную символичекую функцию. Подобно гигантскому, не имеющему физических пределов магниту, он властно удерживает на своей поверхности коллажный лист, в свою очередь, символизирующий ограниченное пространство морского корабля, в пределах которого разыгрывается описываемая в песне драма. По мере ее сюжетного развития контраст между безграничным антуражным фоном и ограниченным условным пространством корабельной палубы разворачивается в развивающуюся во времени, усилинную музыкальным исполнением песни самим художником метафору, помогающую от начала до конца удерживать зрителя в состоянии тревожной неопределенности, которая, на самом деле, абсолютно адекватно выражает ключевую идею песни. А идея эта заключается в зыбкой неопределенности любовного союза. Ограниченный временными пределами морского путешествия, он оказывается заведомо обреченным на трагическое завершение по прибытии героини в порт. Драматически насыщенному настрою пейзажного фона как эхо вторит образная структура коллажного ряда «Алеющей зари». Выстроенная по единому стилистическому принципу разорванности самой изобразительной формы, она, со своей стороны, символически выражает все ту же мысль о заведомо фатальной предреченности судьбы героев «Алеющей зари», другими словами, – идею о разбитой, разрушенной – разорванной – человеческой судьбе. К слову сказать, аналогичный стилистический прием был использован Блюминым в его, представленной ранее, серии коллажей, посвященных песне «Кладбищенский двор», в которой, однако, по тонкому наблюдению художественного критика, Владимира Холкина, тот же прием приводил к иному смысловому результату. В «Кладбищенском дворе» разорванность образной структуры символически выражала идею об опустошенном смертью, разорванном смертью мироздании – напомним, что сюжетная фабула «Кладбищенского двора» повествует о трагической судьбе сироты вора, приговариваемого к смерти его собственным отцом.

Необходимо подчеркнуть! Изначально заданный, использованный Блюминым как в «Кладбищенском дворе» так и в «Алеющей заре» прием, построенный на условном принципе монтажа абстрактных по своей природе вырезанных из бумаги графичных форм базируется на традиции русского авангарда 20-х годов, традиции, заключавшейся в формальных поисках новых художественных средств выражения, адекватных своей эпохе. Однако, уникальные блюминовские композиции, созданные из подобных абстрактных фрагментов – то с ломкими, то жесткими, то округленными, то утонченно-изысканными очертаниями, каким-то чудом формируют своеобразные фигуративные образы, таящие в себе неподдельные человеческие эмоции. Секрет этого удивительного эффекта заключается в редкостной способности Сергея Блюмина органически вплетать в образный строй своих произведений творчески переосмысленные культурологические и художественные элементы классического мирового искусства, только частью которых является русский авангард. Благадаря незаурядному воображению мастера, умноженному на оригинальный художественный интеллект, эти бесчисленные по качественному и количественному разнообразию элементы органично интегрируются им в ткань каждой его работы – будь то масляная картина или пастель, скульптура или энкаустика, ювелирная миниатюра или коллаж – и привносят в нее только ей присущий полифонический, многослойный, а с другой стороны, только ей свойственный смысл.

Серия коллажей, посвященных песне «Когда в небе алеет заря», несомненно является ярчайшим примером подобного рода… но не только… На самом деле, «Алеющая заря» скрывает в себе еще один абсолютно неожиданный художественный аспект – театральный!

Блюминовская коллажная серия – это, по сути дела, готовая монтажная серия для постановки театрального представления брехтовского толка. Роль сцены в этом условном представлении берет на себя эмоционольно-заряженный на самые высокие вольты морской фон, в то время как символические, а скорее, эмблематические образы наводят на мысль об условной театральной интерпретации, заставляющей вспомнить выдающегося драматурга, писателя и режиссёра первой половины XX века, Бертольда Брехта.

Будучи преемником знаменитого новатора русского театра послереволюционной эпохи 20-х годов, Всеволода Мейерхольда, и, вместе с тем, являясь одним из самых ярких представителей европейского авангарда своего времени, Брехт принципиально отвергал прямолинейную механическую имитацию воспроизводимой на сцене реальности, включая механическое подражание человеческой внешности и человеческим поступкам. Его интересовали условные театральные реконструкции, миссия которых заключалась в том, чтобы побудить зрителя задуматься над внутренними мотивами этих поступков, а по большому счету, над глобальной драмой человеческого существования. Как говорил сам Брехт, событие на сцене должно было быть лишено своей самоочевидности,чтобы вызвать у зрителя чувство изумления (заметим, кстати, что это основная черта, характерезующая авангардное видение).

Художественное осмысление Блюминым сюжета песни «Когда в небе алеет заря» по самому большому счете следует авангардному видению Брехта. Стараясь выразить подлинную суть драматического сюжета, художник не стремится к строгому соблюдению последовательности сюжетной фабулы; напротив, выстраивая свою собственную изобразительную драматургию, он интерпретирует сюжет песни как развивающуюся во времени сюрреалистическую композицию, в которой то повторяются, то неожиданно вплетаются друг в друга, то неожиданно расплетаются динамично сменяющие друг друга образы, воистину погружающие зрителя в сотворенную, на самом деле, из человеческих нервов коллизию, внутри которой бушуют неподдельные, наполненные полярными градациями, человеческие страсти.

Что сказать в заключение? Как было подчеркнуто выше, художественная глубина блюминовских образов базируется на его уникальной способности органически внедрять в собственную художественную идиому творчески перерабатотанные элементы классического художественного наследия – от доисторического искусства – через Европейский Ренессанс – до кубистического и абстрактного методов трактовки реальности. Эта уникальная способность позволяет мастеру создавать многослойные, семантически и эмоционально выразительные, наполненные сугобо современным видением, художественные метафоры, побуждающие зрителя задумываться о скрытой от поверхностного взгляда внутренней динамике человеческого существования. А это и есть подлинная миссия настоящего современного художника. Более того, это есть подлинная миссия настоящего искуства.

 

Серия видео лекций Елены Ясногородской о музыкально-художественных
композициях
Сергея Блюмина посвященных русским фольклорным и
блатным песням представлена на настоящем блоге в категории
“Videos and Video Lectures”

 

 

 


 

About Yelena Yasen

Yelena Yasen (Елена Ясногородская): M.A. in Art History and Criticism from The Academy of Fine Arts, St. Petersburg, Russia. Work history includes: Russian Museum, St. Petersburg, Russia; The Hermitage Museum, St. Petersburg, Russia; Brooklyn Museum, New York; New School for Social Research, New York; Private College, New York (25 years of teaching experience). Presently: self-employed writer on art subjects and art designer; an author of "Russian Children's Book Illustration or Another Chapter in the History of Russian Avant-Garde" (Institute of Modern Russian Culture, University of Southern California, Archive); multiple published articles and essays in Russian and English (www.yelenayasen.wordpress.com, www.yelenayasenbooks.wordpress.com, www.adonispublishing.wordpress.com); video lectures on YouTube and Vimeo internet portals; multiple mutual art projects in collaboration with artist Sergei Blumin

Discussion

No comments yet.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: