//
you're reading...
Sergei Blumin Outcast Songs

© Sergei Blumin. © Yelena Yasen. About Sergei Blumin’s Interpretations of Russian Outcast Songs, 1910s – 1950s. Part Eight. New York, 2017

Елена Ясногородская

 

О музыкально-художественных интерпретациях Сергеем
Блюминым фольклорных и криминальных песен

 

Please see an English version of this essay at:
http://www.adonispublishing.wordpress.com
 – under Critique in English Category –

 

Часть восьмая
Заключение

 

В 5-й и 7-й частях предлагаемой серии Сергей Блюмин детально сформулировал мысль о том, что фольклорные и блатные песни фактически продолжают романтическую традицию, уходящую своими корнями в глубокое историческое прошлое. Эту традицию он стремился возродить в своих видео-интерпертациях шести фольклорных и блатных песен с помощью художественных образов, созданных в различных техниках, таких как коллаж, миниатюрная масляная живопись, компьютерная графика и других.

Помимо обсуждавшихся в данном цикле шести музыкально-художественных интерпретаций, Блюминым опубликовано на Интернете около двадцати видео-лент, посвященных блатной лирике, о некоторых из которых пойдет речь ниже. Пока же отметим, что каждая из этих интерпретаций представляет собой своеобразную театрализованную миниатюру со своей спецефической эмоциональной атмосферой, о которой художественный и литературный критик Владимир Холкин в целом отозвался так: «Самобытное представление самобытного же жанра. Романс и баллада в сложном эстетическом и психологическом смешении, цельное действо, ведомое стилизованной под дворовую импровизацию музыкой».

Обратим внимание на еще одну общую черту свойственную песням, вошедшим в миниатюрную фольклорно-блатную антологию Сергея Блюмина. Речь идет о трагической тематике блатного репертуара, связанной с фатальной или криминальной судьбой главных героев песенных сюжетов, являющихся, как правило изгоями, отверженными стандартными общественными нормами. Тяготение фольклорной и блатной песни к трагической развязке, на самом деле, следует традиции, начавшей формироваться еще в Древней Греции больше 2000 тысяч лет назад. Тема трагического рока была одной из ведущих тем древнегреческого мифологического эпоса. Столетия спустя эта традиция заново проявилась в творчестве выдающихся представителей европейского Возрождения, таких как Шекспир и Сервантес. В 18-м веке она же нашла свое отражение в первом великом литературном романе нового времени, «Опасные связи» Пьера ДеЛякло, опубликованном во Франции в 1782-м году. Во второй половине 19-го века очень многие европейские, американские и русские писатели, художники и композиторы начали посвящать свои картины, оперы и романы темам, связанным с криминальными обстоятельствами в жизни бесчисленных бродяг, нищих художников, гулящих женщин, обреченных на фатальный исход их судеб, будучи, по тем или иным причинам, выброшенными обществом за пределы нормализованного социального контекста.

Трагические, связанные с криминальными обстоятельствами судьбы отторгнутых обществом изгоев обратились в темы произведений Гюго, Золя и Диккенса, Чехова и Толстого, Марка Твена и Мериме, Мопассана и Куприна, Верди, Пучинни и Бизе, Домье, Милле и Репина, Тулуз-Лотрека и Ван Гога. Всемирно известный русский писатель второй половины 19-го века Федор Достоевский использовал факт рокового убийства на почве ревности в качестве одной из ведущих тем в своем гениальном романе «Идиот». Убийство ради кражи стало завязкой фабулы другого выдающегося романа великого русского писателя – «Преступления и наказания».

На протяжении первой половины XX-го века темы, связанные с людьми, отверженными обществом, продолжали привлекать многих художников, таких, например, как Пикассо и Фолкнер, Стейнбек и Уайет. Одним из самых ярких мастеров второй половины ХХ-го столетия, неуклонно интересующихся криминальной тематикой является известнейший американский кино-режиссер, Вуди Аллен. В весьма своеобразном преломлении криминальный элемент присутствует почти в каждом его фильме. Особенно показательным является факт, что герой ленты Аллена 2005-го года под названием «Match Point» («Состыковка») готовит «идеальное убийство», внимательно изучая ни что иное как «Преступление и наказание» Федора Достоевского.

Причина неиссякающей популярности криминальной темы в литературе и искусстве (темы рока, как определили ее древние) очевидна: трагедии самого разного рода не переставали сопровождать человека при самых разных обстоятельствах и в самых разных географических регионах на протяжении веков. Знаменательно, что этот негативный фактор нашел свое отражение не только в различных художественных жанрах, но в самом стиле жизни многих современных художников. Для примера достаточно вспомнить о западной нарко-рок-культуре ХХ-го века, приведшей к безвременному исходу жизнь многих рок-певцов, а так же об одном из самых трагических событий современной истории – взрыве Всемирного торгового центра в Нью-Йорке в 2001-м году.

В России интерес к блатной тематике начинает заново набирать популярность в 1960-е годы, в период хрущевской оттепели. Как отметил в приведенном ранее анализе сам Сергей Блюмин, блатной репертуар дал реальным людям возможность выразить реальные эмоции и, в определенном смысле, возвратив обществу утерянный им романтический идеал. И не случайно паралелельно с усиливающимся интересом различных слоев российского населения к блатной сфере жизни зародилось движение российских бардов, в итоге, превратившихся в подлинных кумиров молодежи того времени.

Среди российских бардов 1960-х – 1970-х годов ведущая роль принадлежала легендарному актеру и поэту Владимиру Высоцкому, который широко использовал в своем творчестве блатную и фольклорную тематику, глубоко повлиявшую и на его собственные песни – как в плане их психологического контекста, так и в плане их лексики и стиля. Магнитофонные записи песен Высотского в те годы можно было обнаружить почти в каждом доме жителя Советской России, ибо каждый второй житель страны Советов предпочитал искусство Высотского и его собратьев официальной культурной рутине. Беспрецедентный энтузиазм, с которым советское население воспринимало магнетическую личность Владимира Высоцкого, безвременно ушедшего из жизни в 1980-м году, объяснялся тем, что в своих песнях выдающийся поэт и актер предоставил своим слушателям возможность удовлетворить исконную человеческую потребность в романтическом идеале, явившимся мощной альтернативой официальному советскому искусству. И несмотря на то, что на сегодняшний день современную российскую действительность фактически заполонила вышедшая на волю зона, пытающаяся приспособить стилистику Высотского к своим собственным нуждам, он, тем не менее, и сегодня остается выдающимся художником, сумевшим вывести примитивную блатную стилистику на высокий художественный уровень благодаря своему бескомпромиссному, искреннему таланту.

В своих интерпретациях фольклорных и блатных песен Блюмин продолжает традицию своего выдающегося предшественника. Однако, вокальная манера Блюмина не следует идиоме Высотского, более того, стилистически она примыкает гораздо ближе к манере другого легендарного русского барда первой половины XX века, Александра Вертинского, прославившегося своими неповторимыми интерпретациями анонимного городского романса.

Сам Сергей Блюмин достаточно скромно оценивает свое песенное творчество. «Исполняя уголовные и блатные песни, – говорит он, – я ставлю перед собой очень простую цель: дать слушателю возможность познакомиться с криминальным пластом русской культуры периода 1910-х – 1950-х годов. Я делаю это не как певец, а, скорее, как музыковед, изучающий этот своеобразный культурный пласт для того, чтобы он стал доступным для интересующейся им русской аудитории». Надо заметить, однако, что исполняя  фольклорные и блатные песни, художник проявляет к ним такое неподдельное уважение, что в итоге каждая из них превращатеся в своеобразную балладу, невольно вызывающую в памяти мысль о старинных балладах, исполнявшихся когда-то средневековыми трубадурами.

Заключая цикл, посвященный блюминовским музыкально-художественным интерпретациям фольклорных и блатных песен, хочется напомнить, что по ходу разговора о них неоднократно подчеркивалась мысль о том, что под рукой обладающего богатым творческим воображением мастера, с уважением относящегося к любому, даже самому непритязательному материалу, материал этот может быть не только превращен в высоко художественное создание, но возвышен до вневременного, общечеловеческого прочтения. Подчеркнем теперь, что причиной, которая позволяет Блюмину добиваться в своем творчестве столь значительных результатов, является его, выходящее за рамки сугубо профессионального подхода, философское видение. Именно оно реализуется мастером в визуальных художественных образах, навеянных художнику фольклорными и блатными песнями, знакомыми ему с юных лет. И вот, в связи с оценкой образов, созданных Блюминым для его фольклорно-блатной серии, мы подошли вплотную к феномену уникального блюминовского стиля.

Стиль Сергея Блюмина узнаваем всегда, независимо от того, к какой теме равно как и к какому техническому методу он обращается – к маслу, компьютерной графике, музыкальной видео-композиции, деревянной или металлической скульптуре, наконец, цифровому фортепьяно, из которого он способен извлечь самую разнообразную гамму звуков, по необходимости имитирующих многоголосый музыкальный ансамбль. Но более важно другое: Блюмин никогда не использует ни один технический элемент механически, но всегда наделяет его индивидуальной эмоцией, что делает его творческий стиль неподражаемым, поскольку, в конечном итоге, стиль Сергея Блюмина, как стиль любого большого художника – это выражение его души. И когда душа художника оказывается способной «воссоединить в новое соотношение то, что было отброшено или разрушено, превращая, уродливое в прекрасное, а по ходу дела формируя новое понимание красоты вместо того, чтобы слепо следовать устоявшимся канонам, тогда воистину реализуется предписанная художнику свыше его подлинная миссия». Процитированный текст принадлежит автору нью-йоркского бестселлера – «Тайная история человечества», Марку Бутсу, в котором он описывает творческую концепцию Пабло Пикассо. В течение всей своей творческой жизни Сергей Блюмин бескомпромиссно следовал этой, единственно возможной для настоящего мастера, творческой концепции в каждом из создавамых им произведений. Ей же следуя, он создавал свою уникальную «блатную» серию, которая, в качестве ценного художественного вклада несомненно, войдет в классическое наследие искусства начала XXI века.

 

Серия видео лекций Елены Ясногородской о музыкально-художественных
композициях
Сергея Блюмина посвященных русским фольклорным и
блатным песням представлена на настоящем блоге в категории
“Videos and Video Lectures”

 

 

 


 

Advertisements

About Yelena Yasen

Yelena Yasen (Елена Ясногородская): M.A. in Art History and Criticism from The Academy of Fine Arts, St. Petersburg, Russia. Work history includes: Russian Museum, St. Petersburg, Russia; The Hermitage Museum, St. Petersburg, Russia; Brooklyn Museum, New York; New School for Social Research, New York; Private College, New York (25 years of teaching experience). Presently: self-employed writer on art subjects and art designer; an author of "Russian Children's Book Illustration or Another Chapter in the History of Russian Avant-Garde" (Institute of Modern Russian Culture, University of Southern California, Archive); multiple published articles and essays in Russian and English (www.yelenayasen.wordpress.com, www.yelenayasenbooks.wordpress.com, www.adonispublishing.wordpress.com); video lectures on YouTube and Vimeo internet portals; multiple mutual art projects in collaboration with artist Sergei Blumin

Discussion

No comments yet.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: